Новый исторический вестник

2002
№2(7)

ПОДПИСАТЬСЯ КУПИТЬ НАПЕЧАТАТЬСЯ РЕДКОЛЛЕГИЯ EDITORIAL BOARD НОВОСТИ ФОРУМ ИЗДАТЬ МОНОГРАФИЮ
 №1
 №2
2000
 №3
 №4
 №5
2001
 №6
 №7
 №8
2002
 №9
2003
 №10
 №11
2004
 №12
 №13
2005
 №14
2006
 №15
 №16
2007
 №17
2008
 №18
 №19
2009
 №20
 
 №21
 
 №22
 
 №23
2010
 №24
 
 №25
 
 №26
 
 №27
2011
 №28
 
 №29
 
 №30
 
 №31
2012
 №32
 
 №33
 
 №34
 
 №35
2013
 №36
 №37
 №38
 №39
2014
 №40
 
СОДЕРЖАНИЕ АВТОРЫ НОМЕРА
  ЖУРНАЛ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ГУМАНИТАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

В.В. Машко

БУЛАК-БАЛАХОВИЧ СТАНИСЛАВ НИКОДИМОВИЧ (1883 – 1940)

Станислав Никодимович Булак-Балахович (Бэй-Булак-Балахович) родился 10 февраля 1883 г. в зажиточной крестьянской семье.

С.Н. Булак-Балахович
С.Н. Булак-Балахович

В своих воспоминаниях, датированных декабрем 1929 г., Булак-Балахович пишет, что он родился в деревне Мейшты недалеко от местечка Видзы (ныне Витебская область) в семье помещичьих повара и горничной. Отец его происходил, скорее всего, из обедневшего шляхетского рода. После рождения Станислава отец оставил господскую кухню и вместе с братом приобрел небольшое имение, которое через несколько лет продал и стал арендовать небольшой фольварк Стакавиево около города Браслава. У Станислава было два брата и шесть сестер. Согласно же послужного списка, Булак-Балахович происходил из крестьян Ковенской губернии.

     В юности Булак-Балахович четыре года учился на агронома в Бельмонтах, затем некоторое время работал бухгалтером, а в 1904 г. стал управляющим имения графа Плятера в Дисненском уезде Виленской губернии. У местного населения Булак-Балахович пользовался  репутацией народного заступника, так как часто выступал арбитром в спорах между крестьянами и помещиком. С тех пор он и получил прозвище «батька». Характеру Булак-Балаховича вполне соответствовала и первая часть его фамилии: «Булак» - это прозвище, ставшее частью фамилии, которое означает «человека, которого ветер носит».

     С началом Первой мировой войны Булак-Балахович вместе со своим братом Юзефом добровольцем ушел на фронт, взяв с собой  свое собственное оружие, лошадь и амуницию. В начале войны он служил во 2-м лейб-уланском Курляндском императора Александра II полку.   

В 1915 г. он был произведен в офицеры и за два года дослужился до чина штаб-ротмистра. В ноябре 1915 г. Булак-Балахович был командирован в отряд (партизанский) особой важности при штабе Северного фронта в качестве командира эскадрона. Отряд этот, под командованием Л. Пунина, действовал против германцев в районе Риги. За постоянные дерзкие вылазки в тыл немцев пунинские партизаны были прозваны  «рыцарями смерти». В боевых операциях Булак-Балахович отличался особой храбростью, решительностью и находчивостью.  Л. Пунин писал о нем: «…Несмотря на   отсутствие военной школы, показал себя талантливым офицером, свободно управляющим сотней людей в любой обстановке с редким хладнокровием, глазомером и быстротой оценки обстановки».

За германскую кампанию Булак-Балахович был награжден шестью орденами и тремя солдатскими Георгиевскими крестами (2-й, 3-й и 4-й степени). За время Великой войны он был пять раз ранен, но не разу не покинул своего места в строю. Лихой кавалерист выделялся среди офицеров и своим внешним видом. Вот характерное описание его внешности: «Батька сидел на гарцующем коне в каком-то казацком кафтане, с желтыми отворотами, в большой папахе с желтой же опушкой… среднего роста, сухой и жилистый, с военной выправкой спортсмена или казачьего джигита…». Подобным образом описывает его В. Горн: «…Человек лет 35-ти, среднего роста, сухая военная выправка, стройный, лицо незначительное, широкие скулы…, руки грязные; казацкого типа военный сюртук… Говорит с польским акцентом, житейски умен, крайне осторожен, говорит без конца о себе в приемлимо-хвастливом тоне. Болтает, перескакивая с темы на тему, пьет мало».

     После заключения перемирия в Брест-Литовске, отряд Пунина распылился за исключением небольшой части под командой Булак-Балаховича. Отступая под давлением германцев все далее в глубь страны, партизаны попали в сферу действий большевистских войск.

     По приказу Л.Д. Троцкого Булак-Балахович в начале лета сформировал на основе оставшихся в строю солдат отряда Пунина Лужский конный партизанский полк. В июле 1918 г. партизанам пришлось подавлять крестьянские восстания в Лужском уезде и в Стругах Белых. На 25 октября 1918 г. численность полка составляла 1 121 человек (38 - командный состав, 883 - в строю и 200 вне строя). В ВЧК приходили донесения о нездоровой обстановке в полку и бесчинствах его личного состава, но в военном комиссариате Петрограда им не придали особого значения, так как и в других частях Красной армии дисциплина была не на высоте. В целом полк находился у красного командования на хорошем счету. 

     В октябре 1918 г., узнав о формировании русских добровольческих частей в Пскове, Булак-Балахович решил покончить со службой у большевиков, и после обсуждения этого вопроса в отряде было решено перейти на сторону Отдельного Псковского добровольческого корпуса (Псковская армия). Для проведения этого плана в Псков к ротмистру Розенбергу прибыли представители отряда поручики Видякин и Пермикин, которые предупредили о движении партизан в сторону Пскова. Переход был осуществлен в ночь с 5 на 6 ноября отрядом в два дивизиона (446 человек, из них: 42 - офицеры, 6 - классных чиновника, 398 - солдаты) в полном вооружении, снаряжении, с конями и другим военным имуществом.    

     В Псков Булак-Балахович со своими соратниками прибыл 2 ноября 1918 г. Отряду была объявлена амнистия, офицерам были сохранены их прежние чины, а Булак-Балаховичу - присвоено звание ротмистра. Командование Северного корпуса сохранило также целостность отряда и оставило «батьку» на должности его командира. Популярность Булак-Балаховича в Пскове росла быстрыми темпами, вокруг его имени стали ходить легенды.

В середине ноября 1918 г. Булак-Балахович и его офицеры «поспособствовали» уходу генерал-майора А.Е. Вандама с должности командира Северного корпуса: «батька» критиковал деятельность Вандама и обвинял его в недостатке решительности. Сторонники Булак-Балаховича пытались провести на должность командира корпуса своего «батьку». По этому поводу было даже созвано собрание офицеров, но командование корпусом все же  принял не Булак-Балахович, а полковник Г.Г. Неф.

Генерал Авалов в своих воспоминаниях пишет, что собрание офицеров было исключительно «делом рук Гагена», и более того, «…ротмистр Булак-Балахович не принимал никакого участия и был против назначения его командующим корпусом, о чем он совершенно открыто и заявил».

     В январе 1919 г. полковник Г.Г. Неф произвел Булак-Балаховича за удачное отступление от Пскова и за сохранение своего отряда при выполнении этой операции в подполковники. В феврале 1919 г. партизанский отряд Булак-Балаховича действовал на берегу Чудского озера между Мехикормом и островом Перрисаром (Норка). Активных боевых действий в тот период большевики не предпринимали.

     В конце февраля Булак-Балахович предложил командующему Южной группой генералу А.П. Родзянко, в состав которой и входил его партизанский отряд, произвести набег на красных. Балахович должен был с острова Перрисара зайти в тыл, выставив заслон для прикрытия левого фланга отряда полковника Д.Р. Ветренко. Наступление должно было начаться в 4 часа утра, но в час ночи того же дня Родзянко получил от Булак-Балаховича донесение с просьбой отложить набег до следующего дня. Свою просьбу он мотивировал появлением трещин на льду Чудского озера, по которому партизанскому отряду предстояло следовать. Переменить приказ о наступлении А.П. Родзянко уже не мог, так как другие части (под командованием полковника Д.Р. Ветренко), участвующие в набеге, еще с вечера предыдущего дня выступили и никакой связи с ними нет. В результате отряд  Д.Р. Ветренко понес совершенно неоправданные потери.    

После этого неудачного набега, с целью преобразования партизанского отряда в строевую часть, командующий Южной группой упразднил штаб отряда Булак-Балаховича как совершенно излишний, а сам конный отряд переименовал в Конный полк имени Булак-Балаховича.

Набег «батьки» на базу Чудской флотилии Раскопель был более удачным. Собрав около 300 охотников на острове Перрисаре, Булак-Балахович двинулся прямо на восток и, благополучно миновав береговые посты красных, свернул вдоль берега Чудского озера на юг, прямо на базу Раскопель, где занял без потерь базу, продержался на ней несколько часов, и за это время успел вывезти все самое ценное: 3 автомобиля, радиостанцию, несколько пулеметов, массу табаку, папирос и немалые денежные суммы (большую часть добычи партизаны разобрали между собой).

Затем последовал успешный набег на Гдов. Несмотря на то, что красные стянули против малочисленного отряда Булак-Балаховича значительные силы, ему все же удалось захватить казначейство, пленных, пулеметы, много снаряжения и благополучно, почти без потерь, вернуться на исходные позиции.

     К Пасхе 1919 г. Булак-Балахович был произведен в полковники и, согласно ходатайству генерала А.П. Родзянко, назначен инспектором кавалерии корпуса. По словам А.П. Родзянко, сделал он это с целью «удалить его от партизан его отряда и тем прекратить в корпусе стремление к партизанщине».

Войсковое хозяйство «батька» вел крайне небрежно. Списочное состояние людей и лошадей, как правило, было преувеличено, а разобраться в отчетности отряда не представлялось возможным. Командующий Северным корпусом полковник К.К. Дзерожинский и А.П. Родзянко пытались проверить отчетность и хозяйство отряда. С этой целью была создана специальная комиссия, которая приступила было к работе, но ввиду угроз, исходивших от начальника снабжения отряда подъесаула Пермикина, ее работа вскоре прекратилась, а члены комиссии разъехались. Таким образом, отчетность партизан осталась непроверенной.

13 мая 1919 г. началось общее наступление Северного корпуса, в котором Булак-Балахович руководил действиями отряда, наступавшего на  Гдов (в его состав входили Балтийский полк, конный эскадрон того же полка, партизанский отряд Булак-Балаховича под командой капитана Григорьева, Конный полк Булак-Балаховича под командой штаб-ротмистра Булак-Балаховича, брата С.Н. Булак-Балаховича). После успешного занятия Гдова войска начали продвижение в псковском направлении и вскоре вступили в Псков, где 29 мая соединились с войсками 2-й эстонской дивизии, незадолго до этого отбившими у большевиков город. Население радостно приветствовало «атамана крестьянских и партизанских отрядов» (так называл себя сам Булак-Балахович), «по городу долго раздавалось восторженное ура». В Пскове ему было передано главноначальствование и внутренняя охрана города.

Положение войск Булак-Балаховича под Псковом было довольно прочным, им удалось выдвинуться на Струги Белые и в направлении к Порхову и Острову.

Первое время после занятия Пскова к Булак-Балаховичу переходили многие части красных, стекались со всех сторон массы «зеленых» (дезертиров Красной армии). Его лозунги были популярны у населения: он заявлял, что «воюет с большевиками не за царскую, не за помещичью Россию, а за новое Учредительное собрание». 

В самом же городе сразу после его занятия Булак-Балахович установил свой собственный порядок. В газете «Новая Россия освобожденная» (1919. 31 мая. № 1) он так изложил свою позицию по поводу публичных казней, совершавшихся почти что ежедневно в присутствии его самого или одного из его главных помощников барона Энгельгардта: «…Я предоставляю обществу свободно решить, кого из арестованных или подозреваемых освободить, а кого покарать. Коммунистов же и убийц повешу до единого человека». Публичные казни в Пскове в первый месяц после его освобождения от большевиков проходили днем, в центре города, на трехгранных фонарях. Выглядели они следующим образом: Булак-Балахович вступал в диспут с жертвой, устраивая как бы «суд народа», после чего обращался к присутствующему народу с вопросом о том, не желает ли кто-нибудь поручиться за осужденного. Таковых, как правило, не находилось. Казнимого могли заставить самому себе сделать петлю и самого повеситься. В июле месяце, по протесту представителей союзников, казни в центре города были прекращены. Булак-Балахович объяснял подобную «средневековую» процедуру казни тем, что он не хочет «чтобы белых и меня обвиняли в том, что я казню в застенках. Пусть все видят, кого я вешаю. Я приглашаю вступиться, когда увидят, что убивают невиновного. На тех, за кого вступятся свободные граждане, моя рука не подымется. Моя цель - истреблять даже не коммунистов, а только негодяев, которых действительно не может носить земля».

«Батька» применял казнь и в отношении продавцов нюхательного кокаина (продажей этого выгодного товара занялись в тот период многие, и кокаин пошел на фронт). За различные злоупотребления Булак-Балахович расстрелял также несколько людей своей сотни.

Член Северо-Западного правительства Н.Н. Иванов, стоявший  во главе гражданского управления Пскова и его окрестностей и близко сошедшийся с «батькой», утверждал в своих воспоминаниях, что на Булак-Балаховича поступало не так много жалоб и касались они непосредственно публичной формы казни, а также принудительного сбора с зажиточных элементов средств на содержание белых частей. Последнее проходило таким образом: для надобностей города и армии Булак-Балахович обязывал некоторых богатых горожан (в подавляющем своем числе - евреев) в трехдневный срок «добровольно» вносить более или менее значительные суммы. Зная нрав Булак-Балаховича, ослушаться его никто не мог. Так он собрал налог на нужды армии в размере 200 000 руб.

     В Пскове Булак-Балахович близко сошелся с начальником 2-й Эстонской дивизии полковником Пускаром, и с эстонским командованием у него сложились весьма доверительные отношения.

Летом 1919 г. по просьбе генерала Е.В. Арсеньева, командовавшего 2-м корпусом, в состав которого входили части Булак-Балаховича, последний был произведен в генерал-майоры. Основанием для производства послужил переход частей Булак-Балаховича и эстонцев в контрнаступление на большевиков, довольно близко подошедших к Пскову. В ходе этой операции особенно отличился брат «батьки» подполковник Юзеф Булак-Балахович, захвативший батарею противника, пулеметы и много пленных. Командующий Северным корпусом А.П. Родзянко в своих воспоминаниях объяснял: «…С одной стороны, я ничего не имел против этого производства, т.к. надеялся, что они сломят его честолюбие, вместе с тем, однако, я решил, что это будет последняя моя проба, после которой буду по отношению к нему действовать строго».

23 июня главное командование Войска Польского передало сообщение военному атташе в Финляндии, в котором говорилось, что Булак-Балахович высказал готовность действовать в соответствии с указаниями польских властей. «Батька» уведомил польское командование, что из 1 500 человек, находящихся в его распоряжении, 250 являются поляками. В ответ на это Булак-Балаховичу было предложено откомандировать постоянного офицера связи в польское командование Литовско-Белорусского фронта, а также представить информацию о численности, происхождении и степени связи его отряда с Польшей.

Примерно в это же время Булак-Балахович был уличен в печатании фальшивых керенок. По требованию людей «батьки» (полковников Стоякина, Якобса, Энгельгардта и других) Тешнер изготовил клише для 40-рублевых керенок, которые печатались в Пскове в доме Коммерческого банка под помещением районной комендатуры. После этого инцидента А.П. Родзянко потребовал у главнокомандующего генерала Н.Н. Юденича отрешения Булак-Булаховича от должности и назначения следствия. Поскольку генерал Н.Н. Юденич согласился лишь на проведение следствия, по просьбе А.П. Родзянко 2-й корпус был переподчинен непосредственно главнокомандующему.

Около 10 августа на фронт приехал английский генерал Марч. Во время своего визита в Псков он встретился там с Булак-Балаховичем, при этом с командиром 2-го корпуса генералом Е.В. Арсеньевым Марч встречаться не стал. 13 августа Булак-Балахович был вызван главами британской миссии генералом Марчем и генералом Гофом на английский крейсер, находившийся в Ревеле, на почетный завтрак, на котором также присутствовали эстонский главнокомандующий И.Я. Лайдонер и Н.Н. Иванов. Естественно, что подобная близость Булак-Балаховича к эстонским военным и британской миссии не могли не раздражать Н.Н. Юденича и А.П. Родзянко, которые видели в этом интриги Булак-Балаховича против командования Северо-Западной армии. В своих воспоминаниях А.П. Родзянко пишет, что он получал донесения о том, что «эстонцы и г. Иванов стараются провести Балаховича на должность главнокомандующего».

Вообще, в августе главным противником «батьки» в армии стал А.П. Родзянко. Он лично ездил к генералу Марчу и в «очень решительной форме заявил», что он и его армия не потерпят дальнейшего пребывания Булак-Балаховича на ответственной должности. Впоследствии он в резкой форме отверг предложение Н.Н. Иванова примирить его с Булак-Балаховичем.

19 августа по вызову главы британской военной миссии генерала Гофа и главнокомандующего генерала Н.Н. Юденича Булак-Балахович приехал из Пскова в Ревель, где ему было объявлено, что он назначен командиром 2-го корпуса вместо генерала Арсеньева. По мнению английских генералов, польза дела требовала предоставления Булак-Балаховичу большей самостоятельности в Псковском районе. Это известие произвело неприятное впечатление на старших чинов армии, и прежде всего на А.П. Родзянко. Последний немедленно устроил совещание начальников частей. Собрание единогласно решило, что с Булак-Балаховичем и со всеми лицами, его окружающими, необходимо покончить, предав их суду. Прибывший на собрание Н.Н. Юденич одобрил высказанные совещанием пожелания. Для ареста Булак-Балаховича и некоторых, заранее намеченных, лиц  А.П. Родзянко отправил в Псков под командой полковника Б.С. Пермикина отряд в составе Талабского, Семеновского и Конно-Егерского полков и двух бронемашин.

В самом Пскове частей Булак-Балаховича не было: ввиду наступления красных на город все силы были отправлены на фронт и в Пскове оставался только штаб «батьки», разрабатывавший совместно с эстонским командованием операцию на ближайшие дни. Сам Булак-Балахович был полностью уверен в успехе предстоящей операции: «Я намерен был использовать предоставленную мне самостоятельность для немедленного удара по красным, причем я заранее знал о переходе ко мне двух красных полков. Удар этот, и по мнению эстонского командования, принимавшего весьма деятельное участие во всей операции, был бы безусловно сокрушительным и отдал бы в мои руки новую большую территорию».

     В ночь на 23 августа войска Б.С. Пермикина прибыли в Псков, где арестовали Булак-Балаховича и некоторых чинов его штаба и личной сотни. Аресты были произведены без применения оружия; исключением стал случай с полковником Стоякиным, который был задушен при «попытке к побегу из-под ареста». Арест Булак-Балаховича никакого особого волнения в Пскове не вызвал, большинство его партизан разбежалось и скрылось у эстонцев.

Самому Булак-Балаховичу было приказано остаться у себя на квартире, при нем находился адъютант Талабского полка прапорщик граф Шувалов. Булак-Булахович ввел в заблуждение Шувалова, сказавши ему, что полковник Пермикин будто бы разрешил ему выехать в город, чтобы попрощаться с полками. Когда «батька» оказался в своих частях, он объявил о сдаче им командования и о необходимости полного спокойствия, а затем переправился на западный берег реки Великой, в штаб 2-ой эстонской дивизии, адъютанту же Талабского полка приказал ехать обратно. Посланный за «батькой» на автомобиле брат генерала подполковник Булак-Балахович не нашел его. Это удалось посланным разъездам, но приказания вернуться передать они не смогли, так как при их приближении Булак-Балахович развернул цепь и громко сказал, что ничьих приказаний исполнять не будет.

25 августа «батька» с небольшим отрядом верных ему людей  ушел в направлении станции Моглино, где принял участие в происходившем бою с большевиками.

После псковских событий Булак-Балахович, принятый эстонцами, продолжал борьбу с большевиками во главе небольшого отряда в том же Псковском районе.

Следствием ареста Булак-Булаховича явился фактический разрыв эстонской армии с русской Северо-Западной. Эстонские командующие полковник Пускар и полковник Парт были крайне возмущены арестом Булак-Балаховича, и эстонское командование сняло с Псковского фронта заволновавшиеся эстонские части. Ввиду отхода эстонцев, красные усилили свой нажим на Псков и без особого труда захватили город.

В сентябре Н.Н. Иванов и его сторонники предложили Булак-Балаховичу сместить командование Северо-Западной армии: выехать с эшелоном из Изборска в Нарву, устранить из армии сторонников Юденича и Родзянко, а затем связаться с эстонской армией. В середине 20-х чисел сентября Булак-Балахович приступил к реализации этого плана: отряд численностью около трехсот партизан прибыл на станцию Вайвара, но Родзянко, предупрежденный телеграммой генерала Теннисона, не был застигнуты врасплох. Навстречу эшелону Булак-Балаховича был выслан эстонский бронированный поезд, заставивший отряд «батьки» удалиться.

Состоя на службе у эстонцев, Булак-Балахович действовал со своим отрядом около латышской границы, где совершал набеги на большевистский тыл. Эстонцы не жаловались на отряд «батьки» и даже давали Булак-Балаховичу денежные субсидии помимо общего содержания. После того, как Северо-Западная армия была разбита и интернирована в Эстонии, часть ее бывших солдат пополнила  ряды его отряда.

В ночь на 28 ноября 1919 г. Булак-Балахович, Ляхницкий и Иванов арестовали генерала Н.Н. Юденича, проживавшего в гостинице «Коммерс» в Ревеле. В аресте участвовали также эстонские полицейские. Сначала Юденича отвезли в полицию, затем - на вокзал, где посадили в вагон и отправили по направлению к Тапсу, но затем (по одной версии, из-за вмешательства союзников, по другой - по непосредственному распоряжению правительства Эстонии) его вернули назад. Арест Юденича был совершен Булак-Балаховичем якобы для «учинения расчетов» по содержанию остатков Северо-Западной армии. После этого инцидента эстонские власти хотели арестовать Булак-Балаховича, но он скрылся.

С февраля 1920 г. Булак-Балахович начал воевать на стороне поляков и сотрудничать с польской разведкой в качестве командующего диверсионной группой в Белоруссии. В марте в районе Бреста он сформировал партизанский отряд и приступил к действиям в Полесье, главным образом набегам на штабы и обозы красных. С этого времени отряд Булак-Балаховича подчинялся главному Войска Польского и находился на его обеспечении. В польских документах партизанский отряд именовался «группа Балаховича» или «вспомогательным отрядом Балаховича». К августу его отряд был развернут в Партизанскую белорусскую дивизию, в состав которой входили: 1-й Партизанский, 2-й Псковский, 3-й Островский, 4-й Вознесенский полки, а также Партизанский конный полк. По данным разведки Красной армии, в пехотных полках насчитывалось по 400 штыков и 4 пулемета, а в конном полку - 400 сабель.

Во время катастрофического развала польского фронта летом 1920 г. войска Булак-Балаховича проявили себя наилучшим образом. Ю. Пилсудский вынужден был признать это в собственноручном письме на имя генерала, хотя всячески избегал демонстрации своей связи с отрядом «батьки».

27 августа 1920 г. между Б.В. Савинковым и Булак-Балаховичем было заключено соглашение, по которому Савинков обязывался провести кандидатуру генерала на пост главнокомандующего русскими вооруженными силами на территории Польши, а Булак-Балахович соглашался признать политическое руководство Савинкова и его Российского политического комитета (РПК), оставаясь при этом совершенно самостоятельным в своих оперативных  действиях и по-прежнему выполняя приказы польского командования. 28 августа приказом Военного министерства Польши началось формирование антибольшевистских российских отделов при польской армии. Офицеры Булак-Балаховича направлялись в лагеря военнопленных, где производили вербовку добровольцев. Русские офицеры и казаки шли на службу к Булак-Балаховичу неохотно, предпочитая служить в войсках Глазенапа, к «батьке» же шли преимущественно  крестьяне.

24 сентября Партизанская дивизия Булак-Балаховича рейдом в тыл к красным захватила город Пинск, где размещался штаб 4-й армии. После этой успешной операции дивизия Булак-Балахович получила от поляков статус «особой союзнической армии». Дивизия была развернута в армию, названную Народно-Добровольческой (НДА). К ее формированию Булак-Балахович приступил еще в конце августа. В состав НДА входили: 1-я пехотная дивизия смерти (бывшая партизанская дивизия Булак-Балаховича), 2-я пехотная дивизия (4 пехотных полка, 2 артиллеристские батареи и инженерная рота), 3-я пехотная дивизия (4 полка и одна артиллеристская батарея) и кавалерийская дивизия из 4-х полков. Чуть позже к армии Булак-Балаховича присоединилась бригада есаула Сальникова, насчитывавшая 600 человек и состоявшая из одного Донского полка и батареи. К ноябрю численность НДА составляла, по мнению различных исследователей, от 7 - 8 тыс. бойцов до 20 тыс.

Булак-Балахович неоднократно заявлял, что его симпатии - на стороне народа, а единственная цель - борьба с большевиками до последней возможности, что он готов принести во имя этой цели всякие жертвы, поступиться самолюбием, войти в соглашения с Петлюрой, подчиниться Врангелю или другому признанному вождю. Однако, когда в октябре 1920 г. РПК признал верховное командование генерала П.Н. Врангеля, Булак-Балахович отказался это сделать.

Под влиянием Савинкова, в пропагандистских целях, Булак-Балаховичем был выпущен приказ, поручавший прапорщику Цейтлину сформирование еврейского батальона (дружины), но приказ этот так и остался бумажкой. Первое, что сделал Цейтлин, - заказал себе в одном из местечек форменную фуражку: «тулья была голубая, канты белые, околыш не то розовый, не то красный.  На фуражке была балаховская кокарда - трехцветная, а за кокарду было вставлено петушиное перо». Польские и белорусские евреи не обнаружили ни малейшего желания служить в НДА. За все время существования армии Булак-Балаховича в ней состояло всего четыре еврея, одним из них и был прапорщик Цейтлин.

Причина была очевидна: в отрядах Булак-Балаховича антисемитские настроения всегда были достаточно сильны. Савинков писал, что балаховцы «в христианском доме ничего пальцем не тронут, крестьянину в деревне денег дадут, а еврея ограбят». При подходе к местечкам отрядов Булак-Балаховича еврейское население старалось как можно быстрее покинуть их. Иногда, зная о наступлении балаховцев на какое-либо местечко, крестьяне из окрестных сел специально съезжались с подводами, чтобы принять участие в еврейском погроме. «Батька» никогда не отбирал у крестьян продукты, скот, лошадей, но всегда «расплачивался» за них товарами и имуществом, отобранными у еврейского населения.

     12 октября 1920 г. Польша подписала договор о перемирии с Советской Россией. Русские войска, сформированные на территории Польши, лишались поддержки польского государства. Согласно приказа генерала Соснковского от 23 октября 1920 г., все русские и украинские части должны были покинуть территорию Польши ко 2 ноября 1920 г. Булак-Балаховичу и другим командирам русских формирований на территории Польши было предложено либо эвакуироваться, либо вести боевые действия вне польской территории и под свою ответственность. Для эвакуации армии требовалось согласие Румынии, а проволочка с ее стороны грозила интернированием армии.

     На военном совете, созванном Савинковым, генералы С.Н. Булак-Балахович, Б.С. Пермикин и П.С. Махров единогласно решили продолжить борьбу. Силы НДА по сравнению с армиями советского Западного фронта были невелики, надеяться на благополучный исход предстоящего похода было трудно, поэтому Булак-Балахович и Савинков рассчитывали прежде всего на его политический эффект.

     У НДА существовало несколько планов боевых действий. Согласно одному из них, предполагалось прорвать фронт перед Мозырем и далее двигаться прямо на Москву, не оглядываясь на тылы. Такое дерзкое, молниеносное движение должно было, по замыслу руководства НДА, вызвать панику в рядах красных, дезертирство и восстания крестьян. 

План операции был существенно изменен незадолго до наступления. Было решено провозгласить независимость Белоруссии, для чего Булак-Балахович и Савинков установили контакт с Белорусским политическим комитетом (БПК). В результате между ними было заключено соглашения, по которому военные силы БПК - партизанские отряды «Зеленого дуба» во главе с их атаманом Деркачом (В. Адамовичем) - переходили в  распоряжение Булак-Балаховича.  

В первых числах ноября газета «Новое варшавское слово» опубликовало телеграмму лидеров БПК Б. Адамовича, П.И. Алексюка, И. Сенькевича с призывом освободить Белоруссию от большевиков, обращенным к НДА, «сам вождь которой является сыном нашего народа». Согласно нового плана войска Булак-Балаховича должны были овладеть железной дорогой Жлобин - Мозырь - Овруч, затем взять Речицу и Гомель, а далее повернуть на север, нанеся удары на Бобруйск и Борисов, тем самым продолжая освобождение всей Белоруссии. Не стоит исключать, что Савинков и Булак-Балахович считали провозглашение независимости Белоруссии только первым шагом на пути создания федеративной России. Отправляясь в поход, Савинков заявил Булак-Балаховичу: «Я надеюсь, что мы дойдем до Москвы».

     Наступление НДА началось 6 ноября 1920 г. В первой половине месяца военная удача была на ее стороне. В дни Слуцкого восстания, 10 ноября, отряды Булак-Балаховича неожиданным ударом взяли находившийся на территории красных Мозырь, однако отношения между слуцкими повстанцами и людьми Булак-Балаховича сложились крайне напряженные. Обе стороны рассматривали друг друга как врагов. Так, лидер балаховцев на Случчине Павлюкевич, притязания которого на руководство повстанческим движением были отвергнуты Слуцким съездом Советов, после подавления восстания в отместку передавал попадавших ему в руки его участников то дефензиве, то ЧК. А балаховец Мациеня выдал повстанца Петра Бабареку чекистам.

12 ноября Булак-Балахович прибыл в занятый Мозырь. Члены БПК устроили генералу торжественную встречу, обратившись к нему с посланием, в котором утверждалось, что победы его армии положат начало государственному строительству в Белоруссии.  Булак-Балахович провозгласил создание Белорусской народной республики (БНР), а БПК во главе с П.И. Алексюком объявил себя ее высшим государственным органом. «Батька» заявил о роспуске Советского правительства в Минске и эмигрантского правительства Белорусской народной республики в Каунасе и Варшаве. Провозгласив себя главнокомандующим всеми вооруженными силами на территории Белоруссии, Булак-Балахович 14 ноября издал приказ о формировании белорусской народной армии. С этой целью из каждого полка, входящего в армию Булак-Балаховича, выделяли этнических белорусов. Командование НДА «батька» передал своему брату Юзефу Булак-Балаховичу, произведя его в генерал-майоры.

     16 ноября между Булак-Балаховичем и Савинковым, с одной стороны, Алексюком и Адамовичем, с другой, был подписан договор, согласно которому окончательная форма взаимоотношений между Россией и Белоруссией должна была быть определена «соглашением между Учредительным собраниями русским и белорусским или правительствами, этими собраниями установленными».

     Между тем к 14 ноября после упорных боев войска Булак-Балаховича овладели узловой станцией Домановичи и далее двинулись на восток. 16 - 18 ноября НДА безуспешно штурмовала город Речицу, стремясь захватить железнодорожный мост через Днепр. В это же время 2-я дивизия НДА, двигавшаяся на северо-восток от Мозыря, потерпела поражение от 48-й дивизии Красной армии. Под напором красных, были вынуждены отступить части Булак-Балаховича, действовавшие юго-восточнее Мозыря, а в ночь с 17 на 18 ноября красные части ворвались в город. Булак-Балахович лично направился к отрезанным между Мозырем и Речецой войскам и вывел их к польской границе.

Потери армии Булак-Булаховича в этом походе, по советским данным, составили 120 офицеров и 3 540 солдат пленными. По данным командования 3-й русской армии, было убито и умерло от ран 8 офицеров, 15 - пропали без вести (количество потерь среди нижних чинов не известно).  

В Польше отряды Булак-Балаховича были интернированы. Народная добровольческая армия по приказу польского командования стала называться Отрядом № 1, а командование им было передано Юзефу Булак-Балаховичу.

В начале 20-х гг. «батька» пытался объединить белорусское национальное движение под своим знаменем. Так, 27 апреля 1921 г. он заключил соглашение с Государственным комитетом БНР в лице главы делегации БНР в Париже полковника Е. Ладнова и секретаря президиума комитета БНР Б. Тарашкевича, по которому комитет признавал генерала Булак-Балаховича «верховным командующим над всеми вооруженными силами Белоруссии»; стороны также признали союз с Польшей и Францией, а также всеми вновь возникающими государственными образованиями на территории бывшей Российской империи. «Батька» был введен в состав Государственного комитета с правом решающего голоса.

     Борясь с большевиками, Булак-Балаховичу приходилось постоянно сотрудничать с польской разведкой, опираться на помощь поляков. Однажды в разговоре с первым польским маршалом Савинков назвал Булак-Балаховича бандитом. Пилсудский на это рассмеялся и ответил: «Да, бандит, но не только бандит, а человек, который сегодня русский, завтра поляк, послезавтра белорус, еще через день - негр. Мы об этом знаем… Но у него нет гонора золотопогонных генералов, мечтающих возродить в России монархию. Он воюет с большевиками, поэтому мы его поддерживаем. Пусть они будут хоть неграми, но если борются с Советами, значит они наши союзники».

     Деятельность Булак-Балаховича и «Зеленого дуба» без поддержки дефензивы была в тот период невозможна, но поляки боялись в полной мере оказывать белорусам поддержку, необходимую для эффективной борьбы. В конце концов «батька» был вынужден прекратить активные действия и уехать в Беловежскую пущу, где получил от поляков концессию на разработку лесных запасов. Значительная же часть членов «Зеленого дуба» вместе с бывшими балаховцами впоследствии вошла в состав «Братства русской правды».

     Проживая на территории Польши, Булак-Балахович занимался сельским хозяйством, разводил племенных лошадей; на лесных работах в Беловежской пуще были заняты его бывшие партизаны. Агенты ОГПУ организовали на Булак-Балаховича несколько покушений, но все они закончились неудачно: им удалось отравить лошадей, собак и 11 июня 1923 г. застрелить младшего брата Булак-Балаховича - Юзефа, но сам он был неуязвим.

Булак-Балахович по-прежнему продолжал заниматься военно-политической деятельностью. В 1926 г. он помог Пилсудскому совершить в Польше государственный переворот, после чего концентрационный лагерь в Картуз-Березе стал интенсивно пополняться белорусскими и украинскими националистами. 

В 1936 г. «батька», в качестве наблюдателя польской военной миссии, появился в Испании у Франко, где помогал организовывать разведку и диверсии в тылу республиканцев.

В 1938 г. он предлагал польской разведке организовать диверсию против Чехословакии.

О семье Булак-Балаховича известно не много. «Батька» был страшно влюбчив: у него было три жены, семеро детей и бесчисленные походные приключения. От первой жены, дочки доктора Гарбеля, у него остались два сына и дочь. После смерти первой жены от рака он женился в Юрьеве на баронессе Герте фон Герхард, красавице, большой любительнице лошадей и спортсменке. Она родила ему двух дочерей. От третьего брака с Марией Коречко у генерала осталось двое дочерей.

Когда германская армия 1 сентября 1939 г. напала на Польшу, Булак-Балахович начал против оккупантов партизанскую войну, участвовал в обороне Варшавы.

По наиболее распространенной версии, генерала С.Н. Булак-Балаховича, пренебрегшего конспирацией, 10 мая 1940 г. агенты гестапо застрелили среди бела дня в центре Варшавы, на углу улиц 3 Мая и Французской.

Сочинения:

Булак-Балахович С.Н. Генерал Булак-Балахович о своем деле: как было на самом деле?//Архив гражданской войны. Вып.1. Берлин, 1923.

Воспоминания:

Авалов П.М. В борьбе с большевизмом. Гамбург, 1925.

Атаман Искра (И.А. Лохвицкий). То, что было. Берлин, 1922.

Горн В. Гражданская война на Северо-Западе России. Берлин, 1923.

Савинков Б.В. Русская Народная Добровольческая армия в походе. Варшава, 192… .

Литература:

Симонова Т. Я зеленый генерал//Родина. 1997. № 11.

Вверх

Антибольшевистская Россия Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru